Сегодня правительства развитых государств напоминают игроков в казино, которые поставили всё на «зеро» под названием искусственный интеллект. В основе этой стратегии лежит амбициозная надежда: ИИ должен резко подстегнуть темпы роста экономики, и этот профицит позволит закрыть дыры в раздутых государственных бюджетах. Однако, как предупреждает издание The Economist, реальность может оказаться куда более суровой, чем оптимистичные прогнозы техно-оптимистов.
Рынки облигаций уже подают тревожные сигналы, и эти сигналы нельзя игнорировать. Доходность 30-летних гособлигаций в США, Великобритании, Японии и Франции взлетела до уровней, которых мир не видел со времен глобального финансового кризиса 2007–2009 годов. Причины этого «шторма» вполне осязаемы: затяжная инфляция, раздутые бюджетные дефициты, геополитическая напряженность, включая конфликт с Ираном, и торговые барьеры. В таких условиях обслуживание государственного долга становится всё дороже, а правительства, вопреки здравому смыслу, не спешат урезать расходы.
Ловушка заключается в самой механике процесса. Эксперты указывают на опасную петлю: правительства делают ставку на ИИ как на драйвер роста, но резкое ускорение экономики само по себе провоцирует рост процентных ставок. А ведь ставки уже выросли, в то время как реального скачка производительности труда мы пока не наблюдаем. Даже в Китае, где внедрение ИИ идет повсеместно, значимого прорыва в эффективности еще не зафиксировано. По мнению The Economist, до момента, когда этот технологический импульс действительно начнет работать на экономику, может пройти еще очень много времени.
Более того, даже если сценарий «светлого будущего» реализуется, его последствия для общества могут быть болезненными. Революция в сфере ИИ неизбежно перетряхнет рынок труда, увеличив число безработных и, как следствие, нагрузку на социальные выплаты. Прибыль будет смещаться в сторону владельцев капитала, который облагается налогами гораздо меньше, чем труд. Не стоит забывать и о других фактах: технологическая гонка может спровоцировать новый виток военных расходов, а научные прорывы в области долголетия лишь увеличат нагрузку на пенсионные системы.
Экономический эффект от ИИ не будет справедливым. Если США удастся извлечь выгоду, это спровоцирует рост мировых ставок. Европе же может просто не хватить времени на адаптацию — слишком дорогое энергоснабжение и негибкая структура рынка труда могут превратить технологический рывок в долговую ловушку. Экономисты из Brookings Institution полагают, что даже в США положительный эффект для бюджета может сократиться более чем вдвое из-за растущих ставок и новых трат. Без жесткой бюджетной дисциплины инвестиции в ИИ превращаются в авантюру, по уровню риска сопоставимую с покупкой крайне волатильных акций.
Масштаб вложений пугает. Согласно оценкам McKinsey & Company, к 2030 году мировые затраты на инфраструктуру для дата-центров могут достичь колоссальных $7 трлн. Если этот рост производительности не оправдает вложений, экономика может получить тяжелый удар. Существует и риск «пузыря»: если бум ИИ лопнет, это может дестабилизовать всю мировую финансовую систему.
Гиганты индустрии — Google, Amazon, Microsoft и Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в России) — уже вовсю сжигают ресурсы. С начала бума 2023 года их совокупные инвестиции достигли $1,1 трлн. В то же время стартапы Кремниевой долины, стремясь создать «подушку безопасности» на случай спада, в декабре 2025 года привлекли дополнительные $150 млрд.
Однако деньги не гарантируют результат. Исследование Deloitte показало, что компании, работающие по принципу «ИИ ради ИИ», в 1,6 раза чаще терпят неудачу в попытках получить отдачу от инвестиций. Главный урок здесь очевиден: технологический инструмент сам по себе не создает конкурентное преимущество. Настоящий успех зависит не от мощности алгоритмов, а от того, насколько эффективно компании смогут развивать человеческий потенциал.
